Книга Нурсултана Назарбаева «Моя Жизнь. От зависимости к свободе» – это мемуары создателя современного Казахстана, воплотившего в реальность вековые чаяния казахов о независимости. Экс-президент вспоминает молодость, политическую деятельность в период СССР и суверенного Казахстана, передачу власти преемнику. Во всех подробностях он рассказывает об исторических событиях, непосредственным участником которых был лично. Это честный рассказ о гибели и создании государства, о проведении независимой политики в многонациональной стране и сохранении ее единства. Автор объясняет кто и зачем берет власть в свои руки, и несет ответственность за судьбы миллионов людей. Помимо прочего, он впервые откровенно рассказывает о нюансах своей семейной жизни.
Вполне естественно, что на алматинской встрече обсуждался вопрос о президенте СССР. Мнений на этот счет набралось превеликое множество. Я предложил решить этот вопрос, максимально приблизив его к международным правовым нормам, а именно — принять уход М. С. Горбачева с должности на последней сессии Верховного Совета СССР. Однако руководители России, Украины, Беларуси и других республик сослались на то, что высшие органы независимых государств уже приняли решение об отзыве своих представителей из союзного парламента. То есть не будет соответствующего кворума. Такова объективная истина.
Эту проблему Горбачев решил сам.
Пожалуй, сегодня многие согласятся с тем, что это был уникальный по степени благоразумия вариант, когда постсоветские республики быстро пришли к консенсусу ради общего будущего. Конечно, в свое время не раз задавался вопрос: не противоречит ли это результатам всенародного референдума о судьбе Советского Союза? С формальной точки зрения — да, противоречит. Но я хочу напомнить, что даже на этом маршруте казахстанцы голосовали не за «спущенную» из Центра туманную директиву, а за концепцию, принятую Верховным Советом республики. Также хочу отметить другой момент. Мы всегда учитывали амплитуду конкретно взятого периода и всегда стремились предотвратить бездарный и бесславный конец страны. В этом отношении наша совесть чиста. О Горбачеве тоже можно сказать, что он держался достойно. Во всяком случае, перед своим уходом он не запятнал свои руки людской кровью.
«В 1991 году я отдал власть. Я ушел сам, чтобы избежать кровопролития. И все», — писал Михаил Сергеевич. Это правда. Легко только говорить, что он не мог поступить иначе после кровопролитий в Алматы, Тбилиси, Ереване, Вильнюсе, Риге, Баку, Кишиневе. В самом деле, Горбачев в последние годы все меньше опирался на силовые структуры. Если бы он озаботился этим, возможностей у него было предостаточно. По поводу Беловежского соглашения есть такое наблюдение Евгения Примакова: «Горбачеву явно не хватило решительности. Не требовалось даже никого арестовывать. Достаточно было дать команду войскам Белорусского округа взять в кольцо Беловежскую пущу и изъять документы, которые заговорщики подписали на коленках, подбадривая себя немалым количеством выпитого. Думаете, они не боялись ареста?»
Известно, что на следующий день после Беловежья Горбачев пригласил Ельцина в Кремль, тот задавал вопрос: «Меня не арестуют?» Горбачев хотел пригласить в Кремль и Кравчука, и Шушкевича, но они не посчитали нужным отчитываться за свои действия. Странная ситуация: президент приглашает, а руководители республик, входящих в состав страны, не являются. И президент терпит все это.
Я был участником того разговора от начала до конца. Было стыдно даже слушать это. Стыдно и писать. Поэтому хочу предоставить слово Сергею Плеханову, который в свое время написал книгу обо мне. Об этой сцене рассказал ему я:
«Когда появился Ельцин, президент СССР разом подобрался, в его масленых карих глазах полыхнула подлинная ненависть. Огромный его соперник тоже зло уставился на него — видно было, что он с крепкого перепоя. Горбачев бросился в бой: как посмели при живом президенте, что это за сепаратный сговор, растоптана Конституция…
— Вы шта, на допрос меня пригласили? — тяжело скосив покрасневшие белки глаз на хозяина кабинета, просипел Ельцин. — Вы уже не президент.
Он встал, обошел вокруг стола и, тыча в кресло, в котором съежился Горбачев, весомо сказал:
— Здесь буду сидеть я. Я!
— Как это не президент, — завелся Михаил Сергеевич. — Кто главнокомандующий? Кто гарант Конституции?
И полилась отборная брань. Ельцин в долгу не остался. Перепалка продолжалась полтора часа, пока враги — да, враги, теперь уже не было сомнений в этом! — не высказали всего, что думали друг о друге. Назарбаев пытался поначалу подавать примирительные реплики, но спорящие не реагировали на них, и он оставался безмолвным свидетелем последнего действия драмы, погубившей Советский Союз. Взаимная ненависть двух людей, поставивших собственные властные амбиции выше интересов государства, сделала то, чего не могли добиться враждебные армии. На глазах его разыгралась сцена, многократно повторявшаяся в прошлом: из-за мелких страстей гибли большие и малые державы, разрушались династии, происходили религиозные расколы. Нельзя было получить более предметного урока накануне независимости собственного Отечества».
Слушая перепалку Горбачева и Ельцина, я вспомнил, как приступал к руководству страны Михаил Сергеевич.
Выступая на июльском совещании с первыми секретарями центральных комитетов компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии, М. С. Горбачев прямо сказал: «Нам нужно сейчас свой авторитет крепить делом, одерживать каждый день, каждую неделю, каждый месяц хотя бы малые победы. Нам надо, чтобы завтра был бы «расшит» какой-либо дефицит, решен острый экономический вопрос, налажена работа транспорта». В соответствии с этим после возвращения в Алматы я тоже говорил: «Отсюда следует, что нельзя распыляться, хвататься сразу за многое. Необходимо сосредоточить усилия на двух-трех актуальных проблемах экономики и обеспечить их кардинальное решение в первоочередном порядке. Выбор этих проблем — за местными партийными органами». Говорил так, потому что я верил инициатору перестройки.
Несомненно, что перестройка коренным образом изменила наши представления о мире и о нас самих, об истинном мериле общечеловеческих ценностей. Центральный комитет партии и его руководство, признавая ошибки прошлого, в апреле 1985 года резко поменяли политический курс партии, сделав решительный шаг в сторону демократизации советского общества. Для осуществления перестройки партия взяла на себя всю ответственность перед народом. В результате этого мы стали свидетелями глубоких изменений политической системы, а в ходе этих изменений были созданы подлинно новые советы, разъединены законодательная и исполнительная ветви власти. Разоблачены преступления времен сталинизма и эпохи застоя. Стала звучать правда о голоде в казахской степи. Восстановлены добрые имена борцов за народное дело. Возвращены народу замечательные произведения великого созвездия талантов, безвинно репрессированных. Для осуществления коренных экономических реформ была разработана юридическая база. Наша страна стала узнаваемой на мировой арене своим качественно новым обликом, а это позволило включиться в решение самых сложных проблем сегодняшнего мира. На основе принципов нового мышления развитие общества стало принимать устойчивый характер. Все это было реализовано в кратчайшие по историческим меркам сроки. Однако бесспорно и то, что после знаменитого апрельского пленума было допущено много ошибок, имели место многочисленные негативные явления, возникшие параллельно с перестройкой.
Страна брала миллиардные кредиты, но не было никакой гарантии, что они используются разумно. Мы шагнули в рынок без людей, имеющих полную подготовку, досконально знающих рыночные отношения. На такую безответственность в экономике не смогла бы пойти даже тоталитарная система. Давайте вспомним, как в 30-е годы прошлого столетия навстречу начавшейся индустриализации сотни советских инженеров были направлены на обучение в западные страны, а на наших промышленных предприятиях работало много приглашенных зарубежных специалистов. Да что говорить об этом, когда еще вчера с целью воспитания национальных кадров для металлургии нас, казахских юношей из аулов, направляли группами кого в Украину, кого на Урал, кого в Сибирь, где мы обучились, набрались опыта и получили настоящую закалку Если не проводилась хотя бы такая элементарная работа, то стоит ли удивляться, насколько ограниченным оказалось отечественное предпринимательство, ориентированное не на долгосрочную деловую перспективу, а на сиюминутную экономическую выгоду?
Да, в стратегическом плане я всегда поддерживал курс М. С. Горбачева, в этом смысле считал себя его сподвижником и твердо придерживался этой позиции. Но когда политика перестройки потребовала изменения тактики внутри страны, смелых действий на важнейших направлениях, меня удивляли вихляния и немощность генерального секретаря. Именно поэтому Б. Ельцин напирал и грубил ему. А такого же напористого ответа не было от президента страны. В то время были дóроги каждый день, каждый час. Выпустил из рук возможность сохранить единство страны — вот что натворил Горбачев. Иначе предложенный Центром референдум неотвратимо привел бы к заключению Союзного договора. Что можно сказать о человеке, который не сумел воспользоваться этим?! Кстати, когда на IV Съезде народных депутатов СССР я критиковал М. С. Горбачева за политическое безразличие, за неспособность твердо проводить курс перестройки, инициатором которой был он сам, я имел в виду именно это. Однако президент и его правительство не смогли сделать из этого соответствующие выводы. Взять, к примеру, проводившуюся им кадровую политику. Самый близкий друг президента, оказавшийся предателем, — Янаев — был избран вице-президентом на том же IV Съезде. А его выдвинул не кто иной, как сам М. С. Горбачев. Помню, как удивленный этим, в перерыве между заседаниями, когда по итогам первого голосования кандидатура Янаева не прошла, я напрямую спросил у Михаила Сергеевича: «Почему именно Янаев?» В тот раз Горбачев ничего не ответил, но упорно продолжал предлагать его, а о других кандидатурах он и слышать не хотел. К какой трагедии привел такой «подбор кадров», известно.
Я тогда увидел его жалкое и бесприютное состояние. Лукьянов, его друг и сокурсник, тоже предал его. Такова судьба многих лидеров.
25 декабря 1991 года М. С. Горбачев выступил по телевидению. Он заявил, что в связи с созданием Содружества Независимых Государств прекращает свою деятельность на посту президента СССР.
15 государств, появившихся на месте Союза Советских Социалистических Республик, начали свою независимую историю.
Разговор о том, как было нелегко добиться независимости, поведем в следующей главе. Потому что в Казахстане, где доля представителей коренной национальности не доходила даже до сорока процентов, провозглашение независимости по сравнению с другими проходило совершенно по-особенному…
«Менің өмірім. Тәуелсіздікке» кітабы бойынша іздеу